Несколько часов размышляли штабисты над письмом своих пленных начальников. Многие из них еще ждали помощи от румын. Но более трезвые из белогвардейцев решили, что им нет другого выхода, как сдаться Котовскому.
Полковник Самсонов вышел вперед. Он снял с себя оружие и передал свой револьвер и бинокль красноармейцу.
— Предлагаю последовать моему примеру, не дожидаясь ответа от румын; сдаться без боя и условий коннице Котовского. Некоторые из офицеров отошли в сторону, приставили дула револьверов к вискам, и спустили курки…
За несколько дней котовцам сдались три генерала, 200 офицеров и около четырех тысяч солдат.
Трофеи были огромны. Специальная комиссия больше двух недель учитывала все то, что забрали котовцы у противника.
Белые оставили под Тирасполем больше ста исправных орудий разных калибров, шестнадцать бронепоездов, сто сорок тысяч трехдюймовых снарядов, миллионы русских патронов.
На протяжении нескольких верст на железнодорожных путях стояли эшелоны, груженные патронами, снарядами, сахаром.
…Во время разоружения белогвардейских отрядов один из пленных упал перед Котовским на колени. Он схватил его за сапоги и молил о пощаде. Котовский никак не мог понять, почему так дрожит и плачет этот уже пожилой мужчина.
— Теперь я в ваших руках!..
Котовский не сразу узнал человека, который лежал у его ног. Он велел ему встать. Это был Хаджи-Коли, который некогда преследовал его по пятам во главе стаи полицейских сыщиков.