Котовский решил атаковать Любар в пешем строю.
Чуть засерел рассвет, как к Случу стали подтягиваться цепи котовцев. Вскоре они ворвались в Любар, в его тесные и кривые улочки.
Несколько часов продолжался рукопашный бой. Зарозовело небо, поднялось солнце, а бой все продолжался. Красноармейцы выбивали из местечка ожесточенно сопротивлявшихся белополяков.
Эскадрон под командованием Нягу, в конном строю, бросился уничтожать противника, засевшего в глубоком овраге. Навстречу загремели выстрелы. Лошадь под Нягу споткнулась и упала на передние ноги. И когда Нягу, ругаясь по-молдавски, тащил коня на поводу, пуля попала ему в плечо и раздробила кость. Как раз в это время подоспел на помощь боец 1 кавалерийского полка Владимир Подлубный. Он заметил белополяка, выстрелившего в Нягу, погнался за ним и, догнав, зарубил клинком.
Подлубный вместе с Нягу участвовал в хотинском восстании; вместе с ним вступил в Красную Армию. Этот коренастый, суровый боец был словно создан для боя. Его обычно угрюмое круглое лицо оживлялось, когда начиналась атака.
И в этом бою Подлубный дрался с ожесточением, пока, сраженный пулей, не свалился с коня.
Выбив противника из Любара, котовцы продолжали наступление.
Котовский подъехал к тачанке, на которой лежал Нягу, уже знавший о смерти Подлубного.
— Меня только ранили, а Подлубный убит, — сказал Нягу комбригу.
— За Подлубного мы возьмем не одну сотню голов врагов революции, — ответил Котовский.