…Котовский, страстно любивший жизнь, кидался в бой, как пловец в поток. Сколько раз, казалось, настигала его смерть, но каждый раз он оставался невредимым. Он умел прямо смотреть в глаза смерти и был готов в любую минуту отдать свою жизнь революции.

В письмах жене Котовский писал иногда и о «мелочах житейских»: «Ты напрасно сшила мне из зеленого сукна блузу. Я хотел отдать сукно хорошему портному. Жаль хорошего сукна. Черная рубашка, которую ты мне прислала, не годится, так как воротник не сходится на целых полтора-два дюйма. Выстираешь синюю, которую я тебе выслал позавчера, шитую в Одессе, и пришли мне». «Сапоги высылаю назад. Обую их зимой. Очень тяжелы. Желтые уже рвутся, я их донашивать буду».

И в этих же письмах он писал: «Милая, дорогая, желанная Лелечка! Каждый раз, когда приходит летучка „оттуда“, где ты, моя родная, ненаглядная, душа моя переживает какой-то удивительно сложный и сильный по остроте своего переживания момент. Каждый раз хочу послать тебе на бумаге то, что у меня на душе, — мое чувство… Эх, да разве вместит весь мир мою любовь?!!»[35].

Это «оттуда» обычно находилось на расстоянии не больше десяти-пятнадцати километров, которые отделяли тыловой штаб бригады и обоз от передовой.

На листках из блокнота, на оберточной бумаге, которую Котовский исписывал то крупным, то мелким почерком, сообразуясь с размерами бумаги, сколько было горячих и нежных слов!

Котовский хотел жить и любить, и вся его громадная жажда жизни подчинялась основному стремлению — победить во что бы то ни стало, отдать себя целиком революции, пролетариату, который не может не победить! Это было глубокой верой Котовского; об этом говорил он, когда звал бойцов за собой в атаку; об этом он думал и; писал в приказах и в письмах. Это придавало целеустремленность всем его действиям и поступкам.

…Часто в перерывах между атаками и рейдами, во время походов, Котовский вместе со штаб-трубачом подъезжал к своему фаэтону, который следовал в обозе. Алеша-кучер пересаживался с козел на коня комбрига, штаб-трубач брал вожжи, и Котовский, доставая из кузова фаэтона корнет, отдыхал, наигрывая на нем мотивы, которые слышал на Нерчинских рудниках, на Волге, в Бессарабии, играл протяжные молдавские дойны.

* * *

В середине августа 1920 года Красная Армия, преодолевая болота, форсируя реки, выбивая противника из блиндажей и окопов, приближалась к Львову.

С севера наступала Первая конная армия, с юга двигалась группа войск золочевского направления, в которую входила бригада Котовского.