Самые опытные сыщики не знали, что предпринять. Они искали Котовского и одновременно боялись предстоящей встречи с ним. Были и такие полицейские агенты, которые не спешили с поимкой «опасного преступника». Свою службу в полиции они умудрялись совмещать… со службой Котовскому. Даже самый секретный агент, корреспондент Новацкий, состоявший непосредственно при губернаторе и получавший пятьдесят рублей суточных за поимку Котовского, не стеснялся брать и от него самого такую же сумму за особые услуги.
Однажды помощник пристава 3 участка Зильберг узнал, где скрывался Котовский. Но он не успел донести об этом, так как сам был арестован Котовским. Зильберг молил о пощаде, обещая быть, полезным. Котовский отпустил его.
Зильберг и другие лица предупреждали Котовского о засадах и других мерах, предпринимавшихся полицией. Выслуживаясь же перед начальством, Зильберг сообщал полицмейстеру якобы полученные им агентурные сведения о том, кого готовится «посетить» Котовский. Но сообщал каждый раз так, чтобы Котовский смог вовремя исчезнуть. Полиция прибывала на место происшествия с опозданием. Котовский дразнил и водил за нос своих врагов.
Но были и такие люди, которые дело поимки Котовского сделали целью своей жизни. Пристав второго участка, сухопарый грек Константин Хаджи-Коли, решил прославиться, изловив Котовского. Терпеливо и настойчиво следил он за его операциями.
Котовский же был дерзок и одновременно осторожен. Если раньше он главное зло видел только в землевладельцах, то теперь начал понимать неизбежность более широкой борьбы — борьбы с властями, с царским правительством.
Он расширял свою деятельность, пополняя дружину новыми людьми. Многие помещики, один за другим, стали оставлять свои имения, переезжать в Кишинев, рассчитывая, что в губернском городе они будут в большей безопасности. Но и в Кишиневе их настигала месть Григория Котовского.
К этому времени по всей губернии с новой силой вспыхнули аграрные беспорядки. Жандармы и стражники гнали по дорогам Бессарабии сотни непокорных молдавских крестьян в тюрьму и на каторгу.
6 января 1906 года десятский Василий Турта вместе со стражниками сопровождал арестованных жителей села Кручишна: Давида Вердиша, Константина Юрко, Иллариона Греку и Порфирия Карамуша. Этим людям грозило длительное тюремное заключение за захват помещичьих дров и оказание сопротивления полиции. Арестованных везли на подводах. Котовский остановил их в лесу. За его кожаным поясом виднелись рукоятки двух револьверов. С ним были его дружинники; они преградили дорогу стражникам. Котовский приказал развязать руки арестованным. А у десятского Василия Турты он потребовал сопроводительный пакет и книгу с именами арестованных. Он разорвал пакет, в котором находилось постановление об аресте, а на клочке бумаги написал своим размашистым почерком: «Арестованных освободил Атаман Адский», и эту записку вложил в книгу.
Стражники, десятский и провожатые беспрекословно выполнили все, что требовал от них Котовский. Василий Турта стоял, вытянувшись перед ним, и докладывал, что вскоре по этой же дороге должен проехать оргеевокий исправник, который везет с собой ружья. Котовский поблагодарил Турту за сведения и приказал ему немедленно убраться восвояси. Освобожденные же не знали, как отблагодарить Котовского. Всем им Котовский на прощанье пожелал больше не попадаться в руки полиции. Сам же решил выждать в лесу оргеевскюго исправника и отобрать у него ружья.
Оргеевский исправник оказался в лесу не случайно. Он уже давно охотился за Котовским. Его стражники принялись оцеплять лес. Заметив дружинников, они начали стрелять. Котовский приказал своим людям залечь и на выстрелы ответить стрельбой. После нескольких залпов дружинники быстро переменили позицию и снова открыли огонь. Они палили в воздух для устрашения противника. Оргеевский исправник Брониковский, не привыкший к сопротивлению, так растерялся, что бросил свою команду, сбившуюся в кучу, а вслед за ним побежали и стражники.