Каждый свой шаг, каждый свой поступок Котовский расценивал с точки зрения того, как его действия отвечают тем высоким требованиям, которые предъявляет партия каждому своему члену.
В годы гражданской войны Котовский мечтал о днях мирной жизни. Еще в 1920 году он писал жене: «Мысль о тебе, и мне снова становится хорошо и тепло на душе. Сердце начинает радостно биться. Ведь мы будем с тобой еще счастливы сильно, сильно, моя любимая, родная».
Это счастье наступило. Григорий Иванович ценил в жене друга и товарища. Глядя вместе с Ольгой Петровной на своего первенца, он говорил: «Ты поможешь мне воспитать из него достойного, настоящего коммуниста».
Отдавая себя целиком созданию образцового боеспособного корпуса, Котовский всю свою деятельность рассматривал как подготовку к грядущим жестоким боям.
* * *
Каждое утро в адрес Котовского приходили десятки писем. Ему писали демобилизованные красноармейцы, знакомые и незнакомые люди. Они называли его дорогим отцом.
«Дорогой наш товарищ командир! Я юношей оторван от родной семьи. Николай кровавый угнал меня на ту кровавую бойню, которая была затеяна для наживы капитала, но из этой войны мне удалось выйти живым. Не бросая оружия, я вступил в ряды Красной Армии. Это было в 1918 году, это было в тяжелую эпоху, когда наша революция была на краю гибели, когда на нас надвигались темные тучи, когда вихри враждебные веяли над нами. И тогда я поклялся держать крепко в руках оружие, с которым я недавно расстался, то есть 14 января сего года. Когда мы покончили войну с нашими врагами, стали сокращать нас — старых бойцов. Не знаю, чем заняться в этой жизни. Возьмите служить меня обратно или дайте наставление… Пишу Вам, своему командиру и от Вас надеюсь получить помощь. Демобилизованный красноармеец пульэскадрона Малахов Ф. В.».
«Дорогой тов. Котовский! Покорнейше благодарю за то, что Вы меня не забываете и послали десять рублей. Я их получил и благодарю Вас за этот подарок. Я сейчас нахожусь в больнице, лечу свои раны. У меня открылись два ранения, хотели вытащить пулю с левой стороны живота, но еще не вынули… Я пишу Вам, лежа на койке, и только думаю о Вас… Я поступил в Ваш отряд еще около станций Новосавицкой и Кучурганы в 1918 году. Уже сколько лет я из дому. Мирной жизни не видел, все время был на позиции, а сейчас демобилизовался… Товарищ Котовский, жду Вашего приказа — что мне делать дальше? Иван Колистратович Осипов».
«Здравствуйте, дорогой отец наш, Григорий Иванович! Вы читаете письмо от Забудько, Николая Ивановича. Я бывший Командир вверенного Вам корпуса. От швали, которую мы разбили, остались только рожки да ножки. Товарищ начальник! Вы сами знаете, что я был у Вас примером. Я был у Вас комвзводом. Возьмите меня обратно к себе, чтобы научиться быть таким артиллеристом, как был наш погибший папаша Просвирин… Хочу умереть около Вас за трудящийся народ и вернуться в корпус. А пока до свидания. Желаю Вам всего хорошего. Поклон мамаше — Ольге Петровне».
После демобилизации бойцам-бессарабцам некуда было возвращаться, их дома остались на правой стороне Днестра. У большинства из них не было никакой специальности. Многие бойцы, как всегда в трудные минуты, обращались к командиру корпуса, как к родному отцу. Они разыскивали штаб или квартиру Котовского, приходили к «мамаше» Ольге Петровне и оставались здесь жить. Нередко квартира напоминала лагерь, особенно, когда перед сном бойцы раскладывали свои шинели на столах и на полу. Если несколько лет назад Котовский звал людей в бой, то теперь он советовал им учиться и работать на хозяйственном фронте. Одних он устраивал в военизированную охрану, других направлял на учебу, большинство же посылал в сельскохозяйственные коллективы бороться за новую социалистическую жизнь на селе.