Конь, сделавший за день большой пробег, выбился из сил. Вначале Котовский сбросил седло, а потом слез с коня, хлестнул его и отпустил. Через несколько минут полицейские увидели взмыленного коня без всадника.
Теперь Котовский слышал не только конский топот, но и шум приближающегося автомобиля. Он бросился в посевы, стараясь отползти как можно дальше от дороги. Он полз, царапая лицо о репейник. Потом он плотно припал к земле. Он держал руку в кармане, — пусть, если найдут его, подумают, что он достает револьвер.
Автомобиль остановился. Славинский, Хаджи-Коли и пристав Гембарский с винтовками в руках побежали впереди полицейских и людей из соседних имений, вызванных на поиски. Началась облава.
Котовский затаил дыхание. Все ближе и ближе шуршат шаги, Совсем близко. Полицмейстер Славинский крикнул ему: «Руки вверх!», но он так и остался лежать, не вынимая руки из кармана. Славинский решил, что Котовский будет сопротивляться, и выстрелил в него из винтовки. Вслед за первым раздался второй: выстрел. Это старался Хаджи-Коли.
Со всех сторон к Котовскому с наведенными на него револьверами приближались полицейские. Пуля попала ему в грудь к прошла навылет. По рубашке текла кровь.
Исправник Хаджи-Коли, первым приблизившись к раненому, наклонился над ним и торжествующе произнес:
— Ну что, беглый каторжник, погулял на воле? Давно не виделись.
Полицейские начали обыскивать Котовского. Они не могли поверить, что он оказался без оружия. Полицмейстер Славинский достал из кармана наручники и надел их ему на руки.
Полицейские потащили раненого к машине. Из-за острой боли в груди он не мог ни сопротивляться, ни кричать. Как ценную добычу, везли Котовского в Кишинев. Начался проливной дождь. Вода струилась по лицу Котовского. Он открыл рот. Ему хотелось пить, и он глотал дождевые капли.