Котовский готовился к последней схватке у виселицы с Алексеем Жекмаки. Уже будучи на положении смертника, он продолжал заниматься гимнастикой. Он часами совершал прыжки из одного конца камеры в другой. Он тренировал свой кулак. Вспоминая потом об этом, Котовский не раз говорил, что если бы его потащили на виселицу, он так стукнул бы своего палача, что у того вылетели бы мозги.
Сорок пять дней и сорок пять ночей Котовский ждал смерти. В эти дни, под давлением общественного мнения и ходатайства ряда лиц и организаций, вопрос о его судьбе пересматривался в высших инстанциях.
18 ноября стало известно, что «конфирмацией главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта назначенная подсудимому смертная казнь заменяется каторгой без срока».
В этот день дверь камеры Котовского внезапно открылась. За Котовским пришли стражники. Его долго вели по коридорам, пока не остановили у кабинета начальника тюрьмы Перелешина. Котовский вошел в кабинет. Перелешин, не глядя на него, протянул ему бумагу и со злобой сказал:
— Вам замена, распишитесь!
Из одиночки «смертников» Котовского перевели в камеру «вечников» и начали выпускать на прогулку.
8 марта 1917 года до одесской тюрьмы докатился слух о том, что царь отрекся от престола, что в Петрограде восстали рабочие, свергнуто самодержавие. Это сразу перевернуло всю тюремную жизнь. По всем камерам пошли разговоры:
— Надо что-то предпринять. — Надо разбить оковы.
— Открыть ворота тюрьмы! — требовали заключенные.
Не прошло и нескольких часов, как к стенам одесской тюрьмы; потянулись сотни людей встречать политических заключенных, которых должны были выпустить на свободу. Толпа восторженно приветствовала выходящих из тюрьмы. Но как только выпустили всех политических, тюремные ворота закрылись.