Сведения об этих днях его жизни крайне скудны, они не отразились в документах. Известно только, что сложившаяся обстановка заставила его распустить своих людей. Прощаясь с ними, он приказал им пробраться на Украину и вести там подрывную работу против оккупантов. Сам же он настойчиво хотел установить связь с советским командованием, чтобы, не теряя ни дня, снова включиться в борьбу с врагами революции.
Вместе с пятью спутниками он пробрался в Екатеринослав (ныне Днепропетровск).
В Екатеринославе Котовский заболел брюшным тифом. Он лежал в номере «Европейской гостиницы» и бредил Москвой…
Как-то в его номер вошел невысокий, худощавый незнакомец, имевший манеру то и дело вскидывать голову во время разговора. Это был Нестор Махно, тогда еще выдававший себя за красного партизана. Узнав о Котовском, он решил во что бы то ни стало сделать его своим сторонником.
Котовский метался в жару. Махно присел на кровать и наклонился к нему:
— Давай объединимся.
Котовский тяжело ворочался на постели. Ему не хотелось разговаривать с этим человеком, и он попросил его уйти.
Ночью Котовский резким движением откинул одеяло, поднялся с постели и, собрав все силы, начал одеваться. Он должен ехать в Москву! Сейчас еще не поздно, можно отправиться с последними эшелонами.
Больной, ослабевший, поддерживаемый товарищами, Котовский сел в поезд…
Несколько недель, меняя теплушки и вагоны, ночуя на станциях, ожидая паровозов и починки путей, передвигался Котовский к Москве. Он видел страну, охваченную революцией.