Анатоль. Если я должен услышать это, ужасное, если она мне ответит: нет, я не была тебе верна — то я должен быть один, один услышать это. Быть несчастным — еще половина несчастья — возбуждать сожаление: это все. Этого я не хочу. Ты ведь мой лучший друг, потому именно я и не хочу, чтобы твои глаза с тем выражением сострадания покоились на мне, которое говорить несчастному, как он жалок. Быть может, есть еще что-нибудь другое — быть может я стыжусь тебя. Истину все же ты узнаешь, ты видел эту девушку сегодня у меня в последний раз, если она меня обманывала. Но ты не должен услышать этого вместе со мной; этого я не мог бы перенести. Понимаешь ты это?…
Макс. Да, мой друг, (жмет ему руку) и я оставляю тебя с ней наедине.
Анатоль. Мой друг! (Проводя его к двери) Меньше чем через минуту я позову тебя назад! (Макс уходит).
Анатоль (Стоит перед Корой… долго смотрит на нее) Кора!.. (качает головой, ходит вокруг) Кора! (Перед Корой на коленях) Кора! Моя дорогая Кора! — Кора! (Встает. Решительно). Проснись… и поцелуй меня!
Кора (Поднимается, трет себе глаза, бросается Анатолю на шею) Анатоль! Долго ли я спала?… Где же Макс?
Анатоль. Макс!
Макс (выходит из соседней комнаты). Вот и я!
Анатоль. Да… ты спала — и сравнительно долго, во сне ты говорила.
Кора. Ради Бога! Надеюсь ничего нехорошего?
Макс. Вы отвечали только на его вопросы.