Макс. Ну, ведь я ее тоже знал, твою Бьянку, и лучше тебя.
Анатоль. Лучше?
Макс. Лучше; потому что мы не любили друг друга. Для меня она не сказочный образ; для меня она одна из тысячи падших, которых фантазия мечтателей снабжает новой девственностью. Для меня она не лучше сотни других, которые скачут сквозь обручи или в коротеньком передничке стоят в последней кадрили.
Анатоль. Так… так…
Макс. Она и не была ничем другим. Не я просмотрел, что в ней было, а ты видел то, чего в ней не было. Из богатой, прекрасной жизни твоей души ты влил в ее ничтожное сердце свою фантастическую молодость и пыл и то, что блестело в ней, было отблеском от твоего света.
Анатоль. Нет. Иногда и это со мной бывало. Но тогда нет. Я ведь не хочу сделать ее лучше, чем она была. Я не был ни первым, ни последним… я был—
Макс. Ну, что ты был?… Одним из многих. Тою же она была в твоих объятьях, тою же она оставалась в объятьях других. Женщиной в ее наивысшем мгновеньи!
Анатоль. Зачем я тебя посвятил? Ты меня не понял.
Макс. О нет. Ты меня плохо понял. Я хотел только сказать, ты мог испытывать сладчайшее очарование, тогда как для нее оно значило столько же, как и многие простые приключения. Разве для нее мир имел тысячу красок?
Анатоль. Ты знал ее очень близко?