Гризетка (закрыв лицо руками). Ну, Роберт!
Поэт. Ты красива, ты сама красота, ты, может быть, сама природа, ты святая простота.
Гризетка. Ой, капает же! Ты что — не видишь?
Поэт (ставит свечу на стол). Ты — это то, что я давно искал. Ты любишь только меня, ты любила бы меня, даже если б я был разносчиком мелких товаров. В этом такая отрада. Признаться, я все не мог отделаться от некоторого подозрения… Скажи, только честно, неужели ты действительно не знала, что я Бибиц?
Гризетка. Господи, вот пристал. Ну, откуда мне знать, кто такой.
Поэт. Что есть слава! Нет, забудь все, что я тебе говорил, забудь даже имя, которое я тебе называл. Для тебя я Роберт и останусь Робертом. Да я и пошутил. (Легко.) Я вовсе не писатель, а разносчик товаров, а вечерами подыгрываю певцам в кафе на клавире.
Гризетка. Ну, совсем запутал… И смотришь как странно… Да что с тобой в самом деле?
Поэт. Это так необыкновенно — со мной такого еще и не было, крошка, прямо слезы навертываются. Эго так волнительно. Мы не будем разлучаться, да, мы будем очень любить друг друга.
Гризетка. Слышь, это правда — насчет кафе?
Поэт. Да, но не спрашивай ни о чем больше. Если ты меня любишь, не спрашивай ни о чем. Скажи, ты могла бы вырваться недели на две?