Хозяин. Ну?
Грассе. После Камилла Демулэна! Да, я на это отважился. И скажи мне, Лебре, кто имел больше успеха, — Демулэн или я?
Лебре. Ты… несомненно.
Грассе. А каков я был?
Лебре. Великолепен.
Грассе. Слышишь, Проспер? Я встал на стол… Подобно изваянью… да… и тысяча, пять тысяч, десять тысяч людей окружили меня — так же, как Камилла Демулэна… и так же приветствовали меня криками восторга.
Лебре. Крики восторга были даже громче.
Грассе. Да… немногим, но все же громче. Теперь все они двинулись к Бастилии… и я в праве сказать: они последовали моему зову! Клянусь тебе, еще до вечера она будет нами взята.
Хозяин. Разумеется, если только стены рушатся от ваших речей!
Грассе. Как… речей? Ты оглох, что ли?.. Теперь там пальба. Наши храбрые солдаты помогают. Они питают такую же адскую злобу к этой проклятой тюрьме, как и мы. Они знают, что за этими стенами сидят их братья и отцы… Но они не стреляли бы, если бы мы не произносили речей. Милый мой Проспер, сила духа велика. Посмотри… ( Обращаясь к Лебре). Где у тебя воззвания?