— Ты што собою представляешь, Анна? Одну необразованность, темноту! Мы-то повидали свет, в заграницах побывали, знаем благородное обхождение! По-настоящему, мне рази такую, как ты, в жёны надо? Пардон-с! За меня бы любая генеральская дочка пошла! Бывало, в офицерском клубе подаешь господам офицерам, а жена полковника… Эх, да что там и рассуждать! Все одно ты не поймешь. Красные— сволочи, побывали бы в заграницах, вот там действительно люди!
Засыпал тут же на лавке. А утром, проснувшись, сипло орал:
— Же-на!.. Сыми сапоги!.. Ты, подлая, должна меня уважать за то, што кормлю тебя с твоим щененком… Чего ж ты хнычешь?.. Плетку выпрашиваешь?.. Гляди, а то я скоро!..
Талый и пасмурный был февральский день.
В этот день в оконце Александровой хаты постучался квартальный.
— Хозяева дома?
— Заходи, дома.
Вошел, положил на сундук изгрызанный собаками костыль, достал из-за пазухи замасленный лист и бережно разгладил его на столе.
— На собрание, штоб в момент шли. С вашим братом иначе никак невозможно! Вот под роспись подгоняю… Распишись фамилием!..
Подошла Анна к столу, расписалась на листе квартального. Муж удивленно взметнул бровями.