Ушло за курган на ночь солнце. Сумерки весенние торопливо закутали степь. Слез с трактора машинист, рукавом размазал по щекам белесую пыль.
— Ужинать пора! Иди домой, Арсений Андреевич, теперь бабы коров подоили, парного молока принесешь.
По низкорослой поросли озимой идет Арсений к жилью. Из балки на пригорок стал подниматься — услышал скрип арбы, бабий слезливый голос:
— Цоб, проклятые!.. И што я с вами буду делать, с нечистыми?.. Цо-об!.
Около дороги, на суглинке, взмокшем от вечерней росы, стоят быки, запряженные в арбу. Пар над потными бычьими спинами. Вокруг бабенка попрыгивает, кнутом беспомощно махает. Поравнялся Арсений.
— Здорово живешь, молодка!
— Слава богу, Арсений Андревич!
Жаркой радостью хлестнуло Арсения, колени дрогнули.
— Никак это ты, Анна?
— Я и есть. Замучилась вот с быками, никак не везут!.. Чистое горе!..