— Выгребай! — глухо скомандовал Егор, все время не сходивший с кормы.
Гребцы повскакивали с сидений, сетными черпаками принялись черпать рыбу; сваливая ее в дуб. Сыростный рыбий запах — запах крупной добычи — разлился над затоном, словно опьяняя людей.
— Рыбы-то, рыбы сколько, братцы! — по-детски восторженно воскликнул Максим Чеборцов. Он растерянно бегал по дубу, ища черпак, и не находил его. Кто-то шутливо толкнул Максима, он поскользнулся, упал на дно дуба. Рыба посыпалась на него живым потоком, обдавая противно-холодной слизью, а он барахтался в ней под общий сдавленный смех.
За жаркой суетой никто не заметил, как из-за камышей вынырнул каюк, бесшумно устремился к «Смелому». Аниська чуть не вскрикнул, когда увидел его.
Все кинулись к веслам, торопливо вдевая их в уключины, толкая друг друга.
Но в это время с каюка докатился знакомый мелкий смех, и ватага замерла от изумления.
— Хе… перепугались, греби вашу за ухо! Вот они где, хищники Области войска донского!
— Да это Шарап, будь он проклят, — облегченно вздохнул Илья. — С неба свалился, что ли?
Егор с досадой махнул рукой, обернулся к ватаге:
— Ребята, кончайте свое дело. Черти шпиона поднесли.