Баранов ловко съехал на лед, остановился у первой проруби, подозрительно разглядывая Кобцов, Илью и Малахова.
— Это чья сотня? — гулко октавя, спросил он.
— Петра Ивановича Калистратова, — глухо, сквозь бабий платок, ответил согбенный казак.
Аниська поглубже насунул на глаза шапку, закрылся воротником.
— Я калистратову ватагу знаю, а это что за люди? — сказал атаман, пытаясь заглянуть Аниське в лицо.
«Теперь пропали» — мысленно решил Аниська.
Атаман резвым аллюром проехал вдоль прорубей, о чем-то строго расспрашивая.
— Ну, хлопцы, кажись, засыпались. Прячьте скорей сетки, — распорядился Малахов.
Не успели крутым оттащить к саням снасть, как Баранов уже рысил обратно. Круто осадив сытого, с заводским тавром на ляжке жеребца, в упор глянул на Аниську, потом на Кобцов.
— А-а… И крутии тута! А ну-ка, со «скачков» шагом арш!