— Здравствуйте, Осип Васильевич! С праздником.
— Ну-кось, соседка, как живешь? — бойко и ласково, спросил Полякин.
— Слава богу. Не помираю еще.
— Про сынка не слыхать?
Федора потупилась, ответила упавшим голосом:
— Ничего… Хоть панихиду справляй.
Прасол покрутил кончик обвешенного инеем уса, помолчал.
— Скорбишь ты, Васильевна… — начал он сокрушенным голосом. — А все оттого, что отбился от бога сынок твой и в церкву не ходил, вот и дошел до убийства. Бог-то, он и на воде грехи зрит. Бедовый был парняга твой, слишком бедовый. Ни страху, ни смиренства не имел, вот и достукался.
— Не на нем одном вина, — хмуро сказала Федора.
— Верно, а что поделаешь? Законы не соблюдал, а законы для всех одинаковые.