Проходя мимо прасольского дома, Аниська внимательно осмотрел его. Дом казался не таким высоким и красивым, как прежде, Голубая краска слиняла, облупилась, стекла на веранде разбиты, окна глядят мутно, невесело.
На крыльце, щурясь из-под ладони на солнце, сидел прасол. Несмотря на щедрую апрельскую теплынь, он был в ватном пиджаке и валенках.
— Зайди-ка, паренек… Чего же ты? Заявился и не проведаешь, — ласково забасил Осип Васильевич.
На лице его не было и тени изумления при виде столь нежданного гостя: видимо, прасолу еще вчера сообщили о возвращении Аниськи.
Аниська подошел к крыльцу, но не поздоровался.
— Отслужил службицу? Ишь, какой здоровяк, прямо хоть в цирк. Подымайся на крыльцо.
— Покорно благодарю, Осип Васильевич.
— Чего так? Всходи, всходи — побеседуем.
— Не о чем мне с вами беседовать.
Аниська исподлобья взглянул на прасола. Тот чуть нахмурился, постучал палкой о пол крыльца.