Дубы, выстроившись косым треугольником, быстро приближались. Острые паруса все четче вырисовывались на взъерошенной ветром поверхности моря. Кагальницкие рыбаки, заметив грозную флотилию и сразу почуяв в ней свою союзницу, тоже стали подтягиваться к гирлу.
Осип Васильевич почувствовал себя неладно. Он не верил в доброе расположение к себе с моих ватаг и в то, что они встанут на защиту его имущества.
Он уже проклинал в душе компаньона, вспоминал свои опасения и уже готов был удирать восвояси. Но Григорий Леденцов продолжал храбриться.
В ватагах беспокойство хозяев сразу оценили по-своему. Послышались голоса:
— Видал, прасолы уже начинают штанами трусить. Все в бинокль на море поглядывают… хе-хе!
— Знает кошка, чье сало слопала. А нам, должно, опять придется за ихние карманы расплачиваться.
Андрей Семенцов, возглавлявший ватагу сетчиков, слушая эти разговоры, понимал: надо выручать хозяев.
— Ксенофонтыч! — обратился он к рыжему костлявому рыбаку, свесившемуся с кормы и багром ловившему в воде смоленую бечеву. — Ты пересядь, пожалуйста, на банду, а мне нужно смотаться к прасолу.
И он быстро погнал каюк к прасольскому становищу.
Не прошло и десяти минут, как он мчал каюк обратно. Легкие порывы ветра уже доносили с открытого моря протяжные угрожающие крики. Передние дубы мержановцев находились на расстоянии двух километров. Видно было, как сидевшие на дубах люди потрясали веслами и еще чем-то, поблескивающим на солнце.