Многие стали расходиться, прижимаясь к изгородям, и только наиболее рьяные ненавистники иногородних осмелели, придвинулись ближе к крыльцу, как бы ожидая сигнала к расправе.
— Кто еще за приморцев? — спросил есаул.
Толпа не шевелилась, безмолвствовала.
— Так… — самодовольно сказал есаул. — Теперь, станишники, поговорим о деле.
Миронов достал из кармана свернутый лист бумаги и, подавая атаману, приказал:
— Прочтите казакам решения казачьего съезда.
— Слушаюсь.
При подавленном молчания схода атаман прочитал бумагу, интересовавшую казаков и иногородних с самой весны. Кое-кому стало понятно, почему есаул приурочил оповещение решений съезда к такому напряженному моменту. Все были поражены неожиданным исходом дела и слушали, покорно опустив головы. Но по мере того как голос атамана становился громче и увереннее, часть казаков начинала возбужденно шевелиться, головы подымались выше, взгляды становились вызывающими.
Были и такие, которые недоуменно оглядывались по сторонам, приложив к уху согнутые ладони, слушали с недоверием.
Бумага начиналась прямо с того, что «промысловое рыболовсто в водоемах, принадлежащих войску, исключительно оставляется за ним. Преимущественное право аренды рыбных ловель предоставляется тем станицам, в юртах которых они находятся…»