— Право, не знаю… Мои казаки разбежались, а сам я…
В это время во двор влетел верховой; не слезая с коня, подал Миронову пакет. Миронов, не читая, засунул его за обшлаг шинели.
— Ладно, скачите. Я еду сам! — сказал он безусому пухлощекому юнкеру и, обернувшись, крикнул Автономову: — Слушайте, просвирня, я вижу, вы не знаете, что вам делать!
Автономов с ужасом оглядывался по сторонам.
— Где ваша лошадь? — спросил есаул.
— Лошадь я оставил тут. Ее, очевидно, увели…
— Эх, вы! — Миронов матерно выругался, перекинул через седло полную, в грязном сапоге ногу. — Бегите же на улицу, чорт вас возьми! Там едет батарея. С нею и поезжайте! — Миронов ударил жеребца шпорами. — Прощайте! Я — через свои заповедные воды. Где-нибудь встретимся…
Есаул скрылся за воротами.
А Дмитрий Автономов втянул в плечи голову и, воровато оглядываясь, побежал со двора на улицу, откуда доносился грохот отступающей артиллерии.