— Как там у Аксиньи Ивановны?
На что следовал ответ:
— На участке Аксиньи Ивановны никакого движения нет.
Или:
— У Аксиньи Ивановны все спокойно.
На лицах у всех отражалось то веселое возбуждение, которое можно было выразить словами:
«А у нас есть что-то интересное, а мы что-то знаем».
Бойцы встречали Доброполова взглядами, в которых, угадывались те же чувства, какие испытывал он сам.
Во втором выводе перед Доброполовым неожиданно вытянулся ефрейтор Сыромятных, угрюмый, неразговорчивый уралец. Его маленькие, сверлящие глаза сердито и недоверчиво высматривали из-под изжелта-серых насупленных бровей. Сыромятных славился, как мастер рукопашного боя. В бою он был зол, как бешеный барс. Эта тяжелая, сосредоточенная, всегда тлеющая в его точно замшелых глазах ярость отпугивала от него даже некоторых робеющих в атаках бойцов. В схватках с немцами он действовал почти всегда молча Лицо его мертвецки серело, мускулы наливались нечеловеческой силой. Он как бы вырастал на целую голову, делал невероятные прыжки наносил одному ему известные, страшные удары.
Доброполов однажды наблюдал, как Сыромятных, валяя с ног прикладом винтовки мечущихся по окопам немцев, глухо, сдавленно выкрикивал: