Котька сердито шевелил усами.
— Подслежу — бабайкой огрею. Спать бригаде не дает.
— Не надо. Пускай… Их дело молодое…
— Есть подозрение — Минька Басов косы ей по ночам расплетает, — сказал Котька. Огонь-девка… Я так думаю, батя, от избытку это… в ней кровь, как смола, кипит… Другие втихомолку, а она перед всей бригадой. Ни стыда, ни совести…
— Какая же тут совесть… Ты уж, Котька, не мешай им…
Однажды днем Панфил увидел Настьку. Она принесла ему обед. Над ним склонилось смеющееся загорелое лицо, усеянное веснушками. Ветер растрепал ее пушистые светлые волосы, в больших серых глазах ширился озорной смех.
— Дяди Панфил, я вам уху принесла, — звонко сообщила Настька и тотчас же чему-то засмеялась.
— Спасибо, дочка, — приветливо ответил Панфил, разглядывая девушку. Она стояли над ним, рослая и стройная, пригнув под тент голову, и с любопытством смотрела на него.
— И чего вы все лежите, дядя Панфил? И не надоело нам?
— Надоело, дочка… А что поделаешь?.. Где старость, там и хворость. А тебе хорошо, Настька?