* * *
Однажды, в сумерки, в сенях застучали уверенные, неторопливые шаги, дверь со скрипом отворилась, и густой бас спросил с порога:
— Ну, как ты тут, старик? Живой еще?
Панфил глухо, раздельно, отдыхая после каждого слова, ответил:
— Живой, живой… Заходи, Анисим… Егорыч…
Где-то рядом в темноте засуетилась Антонина, подвигая гостю стул.
— Я огня не зажигаю пока, чтоб комары не налетали… Посидите впотьмах, — сказала она.
— Мы и впотьмах друг друга добре различаем. Не забыли еще, — пошутил Анисим и склонился над Панфилом.
Панфил отыскал руку друга, слабо пожал ее. Над ним весело блеснули знакомые огнисто-карие глаза.
Анисим еще и словом не обмолвился о делах, а Панфил уже догадывался, что дела в колхозе шли отлично, что новости были самые благоприятные.