Анисим ответил:
— Егор у меня один из первых. В деда пошел…
— А сколько их таких. Они-то и заслонят нас своей грудью… — Панфил помолчал и вдруг, сделав последнее усилие, торопливо заговорил:
— Знаешь, Егорыч… Не долго осталось мне глядеть из окошка. Чую, как уходит из меня жизнь… И хочется сказать тебе… — Он схватил руку Анисима, крепко сжал…
— Что бы ни случилось, Егорыч, держись крепко. Не пускай на мою могилу всякую сволочь. Обещай мне…
— Обещаю…
Голос Анисима прозвучал мягко, торжественно. Панфил дышал все труднее.
Анисим не выпускал его сморщенной бессильной руки.
— Ты-то не сдавайся, дружите, — сказал он.
— Да уж отдышусь как-нибудь… Я всегда так. С вечера туго, а наутро… Оживаю… На море бы меня… Там бы я сразу запрыгал… Свези-ка ты, Егорыч, меня на море, а?