— Коль скоро с еврейским оттенком, — отзывается сионист, — то я бы предложил воспользоваться именем Герцля.
— Почему Герцля? — вскакивает территориалист. — Почему не назвать Зангвилем?
— Потому что так! Надо назвать «республикой Герцля». Что за смысл в названии «республика Зангвиля»?
— А какой смысл в «республике Герцля»?
— Тоже доказательство! Герцль умер, а Зангвиль еще жив.
— А что же вы хотите? Хотите, чтобы Зангвиль умер? Что он вам сделал плохого?
— Кто говорит об его смерти? Пусть живет сто двадцать лет!
— Так что же вам угодно?
— Если вы не обидитесь, — так начинает рабочий, который пока успел приготовить для всех бананы, — я бы высказал свое мнение. Я ничего не знаю, я простой рабочий, мне кажется, что никаких названий не надо. Достаточно вполне, если будет сказано: первая еврейская республика, или же первая еврейская республика тринадцати соединенных штатов, или просто «республика тринадцати».
Это предложение понравилось, и вся республика, как один человек, воскликнула «браво». Социалист пришел в восторг и обратился к нам на своем русско-еврейском диалекте: