— Господа! Если вы не обидитесь, я вам кое-что скажу. Я себе человек простой, рабочий, всяких там штук не знаю, но для чего ссориться по поводу того, чего не знаешь? Возможно, в лесу много плодов, но, может быть, и наоборот. Если вы мне позволите, я на минутку забегу в лес. Если там растут плоды, я вам скажу или сорву и принесу. И мы поедим.
Это было так просто и ясно, что никто не запротестовал. Мы расселись по камням, греясь на солнце, и каждый из нас погрузился в свои думы. Все мы молчали и не потому, что боялись нарушить святую тишину и не из-за отсутствия тем для разговора, но по очень простой причине: мы были, как я уже вам говорил, адски голодны, а голодный человек не любит разговаривать.
Сионист
Если все чувствовали то, что я чувствовал, — мне придется сказать, что в ту минуту каждый из нас с вожделением поглядывал на другого не хуже людей племени «Таратута».
Да, голодный человек — зверь. Я мог убедиться в этом, когда рабочий вернулся из леса, с ног до головы нагруженный плодами. Вся колония набросилась на него. Б-г знает, что могло бы произойти, приди он с пустыми руками. Джентльмен-банкир первый бы задушил его. Но, к счастью, наш ходок принес сладкие свежие бананы и жирные орехи. И мы, словно дети племени «Таратута», набросились на них, вырывая друг у друга из рук.
Эти бананы и орехи были изумительно вкусны. Мы не могли ими нахвалиться. Каждый из нас находил в них различный вкус и высказывал по этому поводу свое мнение.
Чем больше мы ели, тем все разговорчивее становились. Засияли лица, улыбки показались на губах. Мы стали совершенно другими людьми. Один заметил, что банан — самый лучший плод.
Другой заявил, что бананами он готов питаться всю жизнь.
Третий доказал, при помощи Дарвина, что первобытные люди питались исключительно бананами. Но вмешался еще один и при помощи того же Дарвина стал отрицать это.