Царевне отвели во дворце уютную тёплую горницу, и она заснула вся в слезах.
А Ная пошла к больному королевичу.
Он вздрагивал, всхлипывал, протягивал руки, глядел перед собой безумными глазами и кричал безумные слова.
Ровно в полночь он поднялся с кровати, торопливо оделся и, как угорелый, спустился по лестнице.
Ная побежала за ним.
В прихожей он накинул плащ, схватил шляпу, опрометью бросился в конюшню, быстро взнуздал коня, свистнул собаку — и собрался ускакать.
Ная подкралась сзади, вскочила на того же коня, так что королевич и не заметил её, — и вот они скачут вдвоём по горам, по долам, по лесам.
Ветви хлещут их обоих по лицу, конь бежит, как бешеный, вот-вот опрокинет! Проезжая лесом, Ная сорвала себе с дерева больших орехов и спрятала их в карман.
«Пригодятся!» — подумала она.
Путники выбрались из лесу и выехали на какую-то поляну. В небе сияла луна. Посредине поляны стояла невысокая горка. Королевич остановил коня и запел: