Айнери поблагодарила старца за добрый совет и поспешила домой. А как только подошла к незакрытой двери своего дома, крикнула во все горло:
- Берг-хилл горит! В Берг-хилле пожар! Берг-хилл весь в красном пламени!
Не успела она это крикнуть, как феи всем скопом выскочили из дома, толкаясь и топча друг дружку. На бегу все они причитали - оплакивали то, что осталось в их холме, причем каждая называла то, что было ей всего дороже:
Ох, мой муж, и детки, И мой сыр, и масло, Сыновья, и дочки, И лари мучные, Гребень и чесалки, Пряслицы и нитки, Коровы и путы, Кони и постромки, Бороны, кладовки, Молот, наковальня...
Ох, земля разверзлась, И Берг-хилл пылает!
Если холм сгорит наш, Конец и веселью, И хлопотам милым!
Как только все феи убежали, Айнери быстро вошла в дом и заперла дверь. Потом принялась, по совету старца, перевертывать и раскидывать как попало все то, к чему прикасались феи: сорвала шнурок с колеса на прялке; пряслицу с куделью перекрутила в обратную сторону, опрокинула вверх дном ткацкий станок, сняла с огня воду для валянья сукна.
Не успела она с этим покончить, как феи вернулись. Они увидели, что холм их вовсе не горит, и догадались, что Айнери их обманула, чтобы выманить из своего дома. Они стучали в дверь кулачками, да так громко и быстро, что чудилось, будто это град сыплется.
- Айнери, добрая хозяюшка, впусти нас! - кричали феи.
- Не впущу! - отвечала она.