Даже то, что Гаусс предложил ему именно это огромное кресло, а не обыкновенный стул, на котором не был бы так заметён маленький рост гостя, показалось Швереру не случайностью.
«Пакостник», — окончательно решил он про себя.
Лакей поставил на столик поднос с бутылками. Шверер подозрительно покосился на этикетки: Гаусс окончательно офранцузился!
— Перед обедом?.. — предложил Гаусс.
Шверер, презрительно выпятив губы, почти грубо отрезал:
— Не признаю… этих, — он сделал вид, будто у него ускользнуло французское слово, — этих… «апперитивов».
— Тогда рюмку русской водки, а?
— Это другое дело, — согласился Шверер, но губа его продолжала обиженно торчать вперёд.
Отпивая маленькими глоточками обжигающую влагу, Шверер ждал, что хозяин скажет, наконец, за каким чортом понадобилась вся эта комедия с «частным» приглашением.
Но хозяин издевательски медленно прихлёбывал свой подогретый «Сен-Рафаэль», чмокал губами, смотрел вино на свет, — одним словом, старался показать, что смакование напитка — все, чем он сейчас занят. Хотя в действительности Гаусс думал сейчас вовсе не о вине, а просто пытался представить себе физиономию, какую состроит Шверер, когда узнает цель приглашения. Подождать с этим до обеда или сразу же испортить «старой пиголице» аппетит?..