Будет песня о харамской битве греметь,
На борьбу сердца поднимая.
Катер приближался к «Дидоне». Сквозь стук мотора до сидевших в катере все слабее доносилось:
И когда наш час желанный придёт
И побьём мы всю вражью свору,
Люди мира придут на харамский фронт,
Как в февральскую пору…
Когда Нед со спутниками поднялся на борт крейсера, выяснилось, что он вовсе не тот Эдуард Грили, которого высадили в Гибралтаре. И Матраи не был тем пассажиром, ради которого корабль его величества «Дидона» совершил плавание из Портсмута к берегам Пиренейского полуострова.
Заработало радио. Командиру крейсера было приказано следовать в Гандию.
Туда же, таясь от глаз испанцев, помчался роллс-ройс британского посольства.