Прохор снова кивнул. Спутники партизана легко подняли человека в длинной шубе и бросили в заднюю кабину. За ним полз «человек в очках». Я стая вытаскивать колодки из-под колёс, но вдруг Прохор жестом подозвал к себе начальника отряда:
— А обещание? Дай слово, что исполнил.
«Человек в очках» согласно закивал:
— Не только слово могу дать, но даже квитанцию принёс. — Он обернулся к своим людям и принял у них из рук длинный чёрный предмет. Я различил футляр скрипки. — Вот тебе доказательство. Храни.
Прохор жадно схватил скрипку и сунул себе в кабину. Через минуту в воздухе появилась его большая перчатка. Я выдернул колодки. Взвыл мотор. Снежный буран метнулся из-под винта. Машина побежала, подняла хвост и с характерным для Прохора рискованным разворотом взмыла над лесом.
Было почти уже совсем светло, когда самолёт Прохора, прижатый к земле меткими очередями советских истребителей, был ими прижат к сугробам первого попавшегося поля. С автоматами наготове к самолёту бежали бойцы. Прохор встал на сиденье и поднял руки.
— Сдаюсь! Первый раз в жизни сдаюсь. Не стрелять, товарищи! — крикнул он. — Неровен час, пассажира моего подстрелите, а я за него головой отвечаю.
Бойцы вытащили из задней кабины пассажира. Когда тот скинул большие очки, Прохор оттолкнул стоявших по бокам бойцов и неудержимо метнулся вперёд: перед ним стояла Стефа.
Они пошли к штабу. Прохор весело повторял бойцу, нёсшему футляр со скрипкой:
— Гляди не оборони. Это самый дорогой подарок, какой я получал когда-либо в жизни.