— Говори ясней, Тарас. Не мастер я загадки разгадывать.
— Ко мне в десант перевелась: врачом головного отряда. Ты знаешь. У меня их тысячи — хлопцев моих. Все как дети мне. За всех болею, но… тут не выдерживаю. Знаю: и парашюты надежные, и прыгать научились, и все такое, а вот… не могу привыкнуть. Как она на крыло выйдет, так у меня вот тут… нехорошо.
— Старость, Тарас.
Богульный, смеясь, провел ладонью по седеющей щетине головы.
— Ну, нет, брат, врешь. Тут, видно, другое. Уж не нервы ли?
— И у тебя завелись?
— Бис их знает… до сей поры не было, но, может быть, это самое и есть нервы? С одной стороны, я, конечно, рад, дивчина на глазах. А с другой, ведь не все же ученья да тренировки, дойдет и до дела. Передовой отряд! Извольте со всеми своими санитарными пожитками на зонтиках.
— А сама она как на это смотрит?
— Горит.
— Значит, хорошо.