В голосе его звучала надежда. Но старик с усмешкой сказал:
— В этом-то, мой друг, вы можете не сомневаться.
— Что же будет?
— Вы так спрашиваете, как будто я всю жизнь просидел под аэропланными бомбами.
— Вы были на войне четырнадцатого года…
— Тогда в нас швыряли игрушками в двадцать пять-пятьдесят килограммов. Теперь к этому нужно приписать ноль справа. Тогда летали для устрашения, теперь летают для уничтожения. Дрянным хвастунишкой сочли бы в те годы летчика, который сказал бы, что он намерен уничтожить ночной бомбардировкой плотину.
— А теперь?
— Теперь?.. Черт его знает, что будет теперь. Мы с вами об этом сможем скоро судить.
— Перспектива! — сказал молодой инженер, нервно передергивая плечами.
— Я могу дать вам небольшой примерчик: однажды река Колорадо, дающая энергию Сан-Франциско, прорвала плотину. До берега моря массе воды оставалось пройти всего восемьдесят километров — три часа пути. Но на протяжении этих трех часов вода причинила разрушений на пятьсот миллионов долларов, то есть на два миллиарда наших германских марок… золотых, конечно. Впрочем, вы не знаете, что такое золотая марка. Вы ее никогда не видели. Это штука, за которую по нынешним ценам вас можно купить со всеми потрохами на целый день…