Гроза поднял глаза к дирижаблю, чтобы смерить расстояние, и едва не крикнул от изумления: сигара, до которой оставалось уже не больше тысячи метров, быстро пошла вверх.
«Люлька сбита», — пронеслась мысль, и Гроза гневно двинул сектор еще дальше. Мотор взревел, как осатаневший. Стрелки приборов пришли в движение. Увеличивались обороты. Температура масла повышалась. Винт требовал все большего и большего угла.
Стрелка альтиметра перешла уже за шесть тысяч, на которых только что шел дирижабль, а до него теперь было больше, чем прежде. Гроза с трудом держал его в поле зрения. Дирижабль снова превратился в маленькую серебряную черточку на ярко-голубом фоне неба.
Гроза набирал высоту. До дирижабля опять было не больше двух тысяч. Альтиметр подошел к «12». Оставалась одна тысяча до красного деления «13» — потолка истребителя. Гроза мог безошибочно сказать, что дирижабль находится за пределами этой красной черточки.
На высоте двенадцати с половиной тысяч метров один из спутников Грозы донес по радио, что его мотор задыхается.
Стрелка подошла как раз к «13», когда и второй летчик сообщил, что его самолет проваливается.
Что мог сделать командир? Его собственная машина с каждым метром высоты теряла устойчивость. Гроза хорошо знал симптомы потолка.
Гроза сверился с картой: дирижабль летит к границе. Город остался на востоке. Рубеж уже недалеко.
Дело ясно: или Гроза теперь же доберется до дирижабля, или тот успеет уйти к себе. Гроза от души пожалел, что в руках его не отпиленная ручка ободранного тренировочного самолета. Здесь все на месте. Мало того: тут еще четыре пулемета в крыльях, пушка в развале мотора.
До дирижабля больше тысячи метров. Нужно преодолеть метров двести, чтобы иметь возможность открыть огонь из пушки. Двести метров на такой высоте — не шутка. Нужно значительно облегчить машину. Но за счет чего?