Харада мог бы ещё рассказать о том, что прежде чем растянуться на своём рваном халате в монастыре Араджаргалантахит, он вынул из пояса и спрятал в щелях стены ампулы с дарами, изготовленные по рецепту господина генерала Исии Сиро. Но, глядя, как кивает головой монгольский генерал, Харада решил смолчать: было похоже на то, что знавшие так много монголы всё-таки знали не все. И действительно, дослушав, Содном-Дорчжи сказал:
— Теперь можно итти с докладом к маршалу.
Министры последовали за покинувшим комнату Содномом-Дорчжи.
Он отсутствовал около часа. За этот час никто из оставшихся в комнате — ни Гомбо-Джап, ни адъютант, ни Харада — не проронил ни слова.
Содном-Дорчжи и полковник вернулись. Хараду увели.
— Самолёт! — сказал Содном-Дорчжи адъютанту.
— Вылет утром?
— Нет, через полчаса. — И Содном-Дорчжи обернулся к Гомбо-Джапу. — Ты полетишь с японцем.
Гомбо-Джап молча поклонился и вопросительно посмотрел на Соднома-Дорчжи.
— Что тебе? — спросил Содном-Дорчжи.