— Те, кто воевал на русском фронте, в подавляющем большинстве оказались в плену. — Фостер присвистнул и махнул в пространство. — Далеко, у русских!
— Те, кто нам нужен, успели перебежать к нам, — возразил Аллен.
— Правильно, — кивнул головою Ванденгейм.
— Вы попрежнему придерживаетесь мнения о нашем пятилетнем атомном преимуществе перед русскими? — спросил Фостер.
— Боюсь, что мы уже потеряли все преимущества. Знаете, что говорят французы? «Атомная бомба для Америки то же, чем была для Франции линия Мажино. Янки будут прятаться за неё до тех пор, пока в один прекрасный день не увидят, что их давным-давно обошли и что они должны выкинуть свою бомбу на свалку, если не хотят, чтобы нечто в этом же роде свалилось на их собственные головы». — Ванденгейм, сердито сжав кулаки, надвинулся на Фостера. — И это ваша вина, Фосс. Да, да, молчите! Ваша! Не поверю тому, что, имея в руках абсолютное большинство в Организации Безопасности…
— Формальное, Джон, — заметил Фостер.
— Наплевать! Большинство есть большинство. Вы обязаны были протащить решения, которые были нам нужны!
— Русские не из тех, кого легко провести, Джон.
— Пусть наложат лапу даже на всё, что заготовлено у Манхэттенского атомного управления. Я не возражаю.
— Лишь бы они не сунули носа в ваши собственные дела? Вы воображаете, будто русские в случае угрозы для них не смогут дотянуться до Испании?