— Что ты думаешь? — спросил он, наконец.
Я мог только недоумённо пожать плечами.
— Дружба Вадима мне очень дорога, — сказал он, испытующе поглядев на меня, — но значит ли это, что я должен вмешаться? Может быть, именно поэтому нужно отойти. Могу ли я с полной уверенностью сказать, что личные мотивы не сыграют никакой роли в моих выводах?
Я слишком хорошо знал Кручинина, чтобы колебаться в ответе. — Ни минуты не сомневаюсь: если ты придёшь к выводу, что он виновен, никакие соображения не смогут повлиять на твоё решение.
— Может быть, это и так. Что же отсюда следует?
— Пожалуй, одно: ты должен принять участие в этом деле. Кто сделает больше тебя для выяснения истины?
— Ради сохранения его дружбы?
— Нет, ради самой истины.
— Благодарю, но… не переоцениваешь ли ты мои силы?.. Знаешь, что?..
Я ждал, что будет сказано, но так и не дождался. Он вдруг решительно зашагал к даче.