Онъ сѣлъ подъ деревомъ и положилъ ружье къ себѣ на колѣни. – Хоть бы мнѣ ее увидѣть еще разъ, – сказалъ онъ и сталъ пристально глядѣть въ просѣку между деревьями. Вдругъ у него потемнъло въ глазахъ.
– Странно, – сказалъ онъ, и усиленно сталъ всматриваться.
По ту сторону просѣки, у самаго пруда, стоялъ олень съ высоко поднятой головой и смотрѣлъ сквозь просѣку на опушку лѣса, гдѣ сидѣлъ Гансъ.
У Ганса занялся духъ: его сердце сильно билось. Правая его рука протянулась къ курку, а лѣвою онъ снялъ съ головы военную фуражку съ краснымъ околышкомъ, спустилъ ее на плечо, а съ плеча на траву подлѣ себя и приложился къ ружью. Олень все стоялъ на томъ же мѣстѣ; онъ не замѣчалъ присутствія Ганса и спокойно щипалъ траву.
Большой палецъ Ганса лежалъ на куркѣ, и Гансъ былъ уже готовъ спустить его, а олень все продолжалъ спокойно пастись. Вдругъ онъ сдѣлалъ движеніе… Гансъ думалъ, что у него выпрыгнетъ сердце. Еще одинъ прыжокъ – и олень въ лѣсу.
Но вотъ, онъ опять наклонилъ свою толстую шею и теперь, – нѣтъ не теперь – лучше подождать, когда онъ повернется на лѣвую сторону. Гансъ поднялъ ружье и прицѣлился. Прицѣла нельзя было хорошо видѣть, а между тѣмъ нужно было цѣлить навѣрняка.
– Провались онъ сквозь землю! Надо же было проклятому животному пойти направо, вмѣсто того, чтобы повернуться въ лѣвую сторону! Дѣлать нечего, теперь надо дойти до большой сосны, на опушкѣ лѣса, тамъ онъ не уйдетъ отъ меня!
И Гансъ съ ружьемъ въ лѣвой рукѣ медленно и осторожно ползетъ на колѣнахъ отъ одного дерева къ другому, третьему, четвертому, не спуская глазъ съ оленя.
Вотъ онъ уже у сосны, къ которой стремился, и доползъ до окраины луга, но почва тутъ вдругъ понижается, и камышъ, ростущій на пруду, скрываетъ отъ него оленя. Онъ долженъ встать и обойти налѣво вокругъ дерева. Это затрудняетъ выстрѣлъ, но дѣлать нечего. Теперь олень опять на виду. Гансъ прицеливается снова, но въ ту же минуту олень дѣлаетъ отчаянный прыжокъ и исчезаетъ въ лѣсу.
– Чортъ побери! – проворчалъ Гансъ и опустилъ ружье. – Чтобъ тебя…