Герцогиня поняла, что зашла слишкомъ далеко. Что теперь дѣлать? Она вспомнила о бѣдной дѣвочке, сидевшей за двѣ комнаты отъ нея, съ такимъ трепетомъ ожидавшей ея возвращенiя и такъ безгранично ей вѣрившей, и глаза ея наполнились слезами.
Герцогъ продолжалъ ходить по комнатѣ; наконецъ онъ остановился передъ женою и сказалъ более мягкимъ тономъ:
– Положимъ, я тебе сдѣлаю это удовольствіе, (хотя это будетъ неслыханное дѣло), но ведь тогда я долженъ буду простить этого человѣка, если даже узнаю, что тебя обманули? Не могу же я его отсюда отправить обратно въ смирительный домъ?
Герцогиня молчала.
– Пусть будетъ по твоему, – сказалъ герцогъ. Онъ вошелъ въ кабинетъ, написалъ нѣсколько строкъ, позвоннлъ камердинеру, далъ ему еще нѣсколько словесныхъ приказанiй, а когда лакей уже удалился, закричалъ ему вслѣдъ: – Только непремѣнно въ закрытомъ экипаже! – и опять воротился къ герцогинѣ.
Она схватила его руку и поднесла къ своимъ губамъ.
– Теперь, я тоже желаю видеть дѣвочку, – сказалъ его свѣтлость; ласка жены привела его въ отличное расположеніе духа.
– Какъ хочешь, милый Карлъ!
Позвали Грету.
Грета вошла въ великолѣпную залу, такъ же спокойно, какъ входила передъ тѣмъ въ более простыя комнаты герцогини. Что ей было за дѣло до искусно расписаннаго потолка, до блестящяго паркета, богатыхъ зеркалъ, до мраморныхъ вазъ и картинъ?