Я вчера напала там на одно место, где Бокль, говоря о преимуществе знания над моралью, подводит то заключение, что с умственным развитием только стали войны реже; что самые нравственные учения ничего против них не могли, что только с образования нового класса людей, людей мыслящих, деятельных, одним словом среднего сословия, стал уничтожаться воинственный дух. В доказательство своих слов он приводит Россию, где, говорит он, среднего сословия совсем нет, все молодые люди стремятся в военные, и все невоенное презирается. Между тем, замечает Бокль, страна эта не безнравственнее других, она религиозна, духовенство в ней уважается, но она военная по преимуществу, потому что невежественная.
Я остановилась на этом месте потому, что не узнавала моей России.
Где-то была огромная ошибка. Я ее отыскала наконец: Россия 1855 года, в котором писал о ней Бокль, и Россия моя, которую я знаю в 1863 году, не одна и та же.
О, радуйтесь же, радуйтесь, кому дорого все благое, кто сердцем сочувствует преуспеванию своей страны.
Смотрите же, какой огромный шаг сделала в эти восемь лет! Посмотрите, ее узнать нельзя!
Жозефина Антоновна Рюльман (1844–1920), портрет маслом 60-х гг. неизвестного мастера.
О, когда будет у нас свой Бокль, чтобы разобрать ее, эту необыкновенную страну?
Когда объяснят, каким законом делаются в ней чудеса?
Бокль говорит: «В России военные всех презирают». Как военные презирают? Военных все презирают, — так по крайней мере мы привыкли знать.