Бѣда заключалась еще и въ томъ, что допускались къ участію въ общественномъ комитетѣ не данные его представители, а опредѣлялось только число ихъ, замѣщеніе-же отведенныхъ мѣстъ производилось самой данной организаціей, получившей право представительства. Списки представителей каждой организаціи постоянно мѣнялись, происходили замѣщенія кандидатами, отказы и новыя делегированія и т. д. Въ итогѣ получалась пестрота и текучесть состава собранія, и безъ того многолюднаго (до 200 — 300 членовъ) и сумбурнаго. Кого только не было въ этихъ засѣданіяхъ общественнаго комитета: представители политическихъ, національныхъ, профессіональныхъ, сословныхъ, раіонныхъ, классовыхъ, благотворительныхъ, просвѣтительныхъ и прочихъ организацій. Делегаты приказчиковъ, врачей, инженеровъ, ветеринаровъ, старообрядцевъ, караимовъ, судейскихъ, военныхъ, рабочихъ, предпринимателей, акушерокъ, зубныхъ врачей и т. д. спѣшили принятъ участіе въ преніяхъ общественнаго комитета. Все это создавало изрядную безтолочь и сумбуръ, продолжавшіеся до избранія новой думы, по закону Вр. Правительства, состоявшагося лѣтомъ 1917 г.
Въ теченіе первыхъ полутора лѣтъ революціи мнѣ привелось быть гласнымъ одесской городской думы. Подавляющее большинство членовъ этой думы было соціалистическое, выборы происходили въ атмосферѣ демагогіи, въ нихъ принимала участіе и случайно оказавшаяся въ городѣ воинская часть, изъ числа разложившихся и деморализованныхъ. Главенствующей въ думѣ фракціей были с.-р., которые съ теченіемъ времени разложились на рядъ группъ болѣе лѣваго (большевиствующаго) и болѣе праваго оттѣнка (трудовая группа). Коалиціоный принципъ проводился думой все почти время ея существованія. Значительную ролъ въ думской жизни игралъ такъ называемый сеньоренъ-конвентъ, совѣтъ думскихъ старѣйшинъ, подъ именемъ которыхъ разумѣли — молодыхъ, по большей части, — представителей думскихъ фракцій. Въ этомъ «совѣтѣ старѣйшинъ» намѣчалась повѣстка засѣданій, сговаривались по поводу различныхъ выборовъ, намѣчались резолюціи, дѣлались попытки соглашеній.
Еще до открытія думы, господствующая фракція с.-р. предложила к.-д. работать на коалиціонныхъ началахъ, при чемъ к.-д. было удѣлено 2 мѣста членовъ управы, званіе товарища предсѣдателя, а впослѣдствіи и предсѣдателя городской думы, а также — постъ главнаго городского контролера. Наличіе контрольнаго органа въ рукахъ оппозиціи представлялось шагомъ принципіально правильнымъ. Фракціи к.-д. удалось провести черезъ думу выработанное ею положеніе о реформированномъ городскомъ контролѣ, причемъ главный городской контролеръ отнынѣ подчинялся не городскому головѣ, предсѣдателю контролируемой управской коллегіи, а — предсѣдателю ревизіонной комиссіи. Контроль и началъ работать совмѣстно съ ревизіонной комиссіей, ставъ учрежденіемъ независимымъ и свободнымъ въ своихъ дѣйствіяхъ и критикѣ. Новая городская дума, избранная въ 1919 г., по духу оппозиціи думѣ 1917—1918 г., раскассировала учрежденный ею контроль, вновь подчинивъ его городскому головѣ и сведя тѣмъ на нѣтъ одну изъ немногихъ цѣлесообразныхъ реформъ хозяйственнаго характера, проведенныхъ въ жизнь первой думой всеобщаго избирательнаго права.
Дума сравнительно мало занималась вопросами хозяйственнаго характера, едва-ли не все ея вниманіе отвлекали и привлекали событія политическаго свойства. Безконечныя по числу смѣны власти на югѣ, естественно, находили откликъ въ думѣ, которая считала своимъ долгомъ отзываться на всѣ главнѣйшія политическія перемѣны. Одесса переходила многократно изъ рукъ въ руки, каждая новая власть дѣлала надъ городомъ свои эксперименты, критика и оцѣнка которыхъ дѣлались въ городской думѣ. Австрійцы, гетманская власть, большевики, французы, добровольцы и т. д., всѣ находили ту же думу на своемъ посту мѣстнаго парламента.
Опредѣленно анти-большевистское думское большинство, за исключеніемъ малочисленной фракціи к.-д. прохладно относилось къ власти Добровольческой арміи. Не становясь ей въ открытую оппозицію и порою маскируя даже свое къ ней отрицательное отношеніе, думское большинство неизмѣнно придерживалось формулы «ни Деникинъ, ни Ленинъ». Приходъ въ Одессу добровольцевъ лѣтомъ 1919 г. сопровождался печальнымъ эпизодомъ, не мало содѣйствовшимъ охлажденію отношеній думы къ добровольческой власти. Членомъ одесской городской управы по водопроводному отдѣленію былъ молодой инженеръ Ф. С. Бернфельдъ, правый с.-р., человѣкъ мягкой души, большого идеализма и честности. Оставшись и при большевикахъ на стражѣ охраны город. хозяйства и состоя «комиссаромъ городского водопровода», Ф. С. Бернфельдъ не скрывалъ своего рѣзко-отрицательнаго отношенія къ большевикамъ и среди группы своихъ единомышленниковъ былъ однимъ изъ немногихъ, съ нетерпѣніемъ ждавшихъ прихода добровольцевъ. Въ день занятія Одессы небольшимъ добровольческимъ авангардомъ, мимо квартиры Ф. С. Бернфельда проходило два офицера, которые хотѣли реквизировать стоящую у подъѣзда пролетку, служившую для поѣздокъ на водопроводную станцію. Кучеръ возражалъ противъ возможности этой реквизиціи, указывая, что пролетка принадлежитъ комиссару водопровода. Этотъ «титулъ» побудилъ офицеровъ явиться на квартиру Ф. С. Бернфельда и объявить его арестованнымъ. Обращеніе къ Ф. С. Беренфелъду на ты, грубое третированіе его, какъ большевика, вызвали со стороны арестованнаго нервныя реплики. Когда въ город. управѣ стало извѣстно объ арестѣ Ф. С. Бернфельда, къ военнымъ властямъ явились заслуживающія ихъ довѣрія лица, чтобы засвидѣтельствовать лойальность и ярый анти-большевизмъ арестованнаго. Но было уже поздно: Ф. С. Бернфельдъ былъ застрѣленъ и трупъ его, кѣмъ то даже ограбленъ. Назначенное разслѣдованіе такъ и не выяснило деталей этого трагическаго происшествія, но самый фактъ его произвелъ не только на думу, но и на мѣстную интеллигенцію тягостное впечатлѣніе. По городу пошли разговоры, «обобщающаго» характера, подчеркиваніе того, что убитъ именно членъ лѣвой город. управы, соціалистъ, да къ тому же — еврей. Мягкая, милая улыбка всепрощенія скромнаго и застѣнчиваго Ф. С. Бернфельда, этой безвинной жертвы гражданской войны, неизмѣнно вспоминалась его друзьямъ, когда у его могилы началась опредѣленная политическая пропаганда...
Но не только вихрь политическихъ событій отвлекалъ думу отъ занятія чисто хозяйственными вопросами. Въ думѣ было много людей случайныхъ, чуждыхъ интересамъ города и не связанныхъ съ ними. Эту категорію гласныхъ хозяйственные вопросы мало интересовали. Посѣщаемость думскихъ засѣданій была не слишкомъ усиленная. Гласныхъ изъ пригородныхъ селеній останавливала часто отъ явки въ думу дальность разстоянія и невозможность послѣ засѣданія добраться домой. Гласные изъ болѣе близкихъ окраинъ города спѣшили пуститься въ обратный путь часто въ самый разгаръ засѣданія, начало которыхъ было хронически неаккуратнымъ изъ за длительныхъ предварительныхъ фракціонныхъ совѣщаній и частныхъ запаздываній. Городъ вечеромъ почти не освѣщался, имѣли мѣсто грабежи, зачастую раздавалась стрѣльба — многимъ, въ томъ числѣ и женщинамъ-гласнымъ — была неохота ходить въ такихъ условіяхъ въ думу. Назначенію-же дневныхъ засѣданій препятствовали профессіональныя или служебныя занятія гласныхъ. Гласные-интеллигенты зачастую лишены были возможности вникать въ опредѣленные сложные вопросы городского хозяйства съ его многомилліоннымъ бюджетомъ, такъ какъ вниманіе все время отвлекалось калейдоскопомъ событій. Помнится, какъ мнѣ такъ и не удалось закончитъ порученнаго мнѣ обревизованія отчетности мѣстной милиціи: когда я явился въ зданіе милиціи за справками, оно оказалось уже занятымъ большевиками, продѣлавшими очередной переворотъ, а затѣмъ, когда большевиковъ временно не стало, милицію раскассировали, изъявъ изъ вѣдѣнія городского самоуправленія и самую заботу о полиціи безопасности.
Городская дума нѣсколько разъ подвергалась досрочнымъ роспускамъ: распускали ее большевики, украинцы, австрійцы. Большевики загоняли распущенную управу и думу въ подполье, откуда онѣ выходили съ очереднымъ уходомъ большевиковъ. Украинскій комиссаръ Коморный распустилъ думу при торжественной обстановкѣ, назначивъ довольно таки правый составъ управы, который, подъ давленіемъ обстоятельствъ, вынужденъ былъ снова уступить мѣсто прежнимъ думскимъ избранникамъ. Не взирая на роспускъ думы, гласные собрались на засѣданіе и были арестованы. Австрійцы, взбѣшенные постоянной оппозиціей думы, распустили ее, послѣ чего начались хлопоты о возстановленіи Думы въ правахъ, причемъ въ числѣ хлопотавшихъ были и не сторонники думскаго большинства, не считавшіе, однако, возможнымъ примириться съ насильственнымъ роспускомъ думы оккупантами. Послѣ длительныхъ переговоровъ удалось сговориться съ австрійскими властями на компромиссѣ: дума возстанавливается въ правахъ, но избираетъ новую управу, не соціалистическаго и чисто дѣлового уклона. Гласные соціалисты воздержались отъ выборовъ новой управы, составъ которой былъ намѣченъ и проведенъ «буржуазными» фракціями, преимущественно к.-д. Городскимъ головой былъ избранъ ген. А. С. Санниковъ, впослѣдствіи начальникъ снабженія Добровольческой арміи и главноначальствующій Одессы и ея раіона.
Любопытно, что гетманское правительство не сочло возможнымъ стать на точку зрѣнія необходимости охраны думы отъ посягательствъ на нее со стороны оккупантовъ. Подъ давленіемъ общественнаго мнѣнія и посланной въ Кіевъ думской делегаціи, министерство Ф. А. Лизогуба послало въ Одессу для ознакомленія на мѣстѣ съ обстоятельствами роспуска думы державнаго секретаря И. А. Кистяковскаго. Послѣдній, пріѣхавъ въ Одессу, сталъ отстаивать мысль — подсказанную правыми кругами — что нѣтъ резона возстановлять соціалистическую думу. Въ отвѣтъ на доводы представителей к.-д. фракціи, что роспускъ думы нервируетъ населеніе, не мирящейся съ произволомъ австрійцевъ, И. А. Кистяковскій выдвинулъ въ качествѣ аргумента, что нецѣлесообразно оспаривать состоявшееся рѣшеніе австрійскаго командованія, такъ какъ, де, иначе австрійцы... возьмутъ себѣ Одессу, согласившись на уступку Тріеста Италіи. Путемъ этого «довода» предполагалось воздѣйствовать на патріотизмъ к.-д., но представители к.-д., оказавшись не столь уже наивными и слѣпо довѣрчивыми, рѣшили иными путями добиться отмѣны роспуска думы. Путемъ непосредственныхъ переговоровъ съ австрійскимъ генераломъ фонъ-Бельцемъ, удалось выработать компромиссное рѣшеніе о возстановленіи думы при условіи отставки старой управы, причемъ, конечно, вопросъ о Тріестѣ и не подымался.
Гласные полу-интеллигенты, а такихъ было много, — имѣлись среди гласныхъ малограмотные и даже безграмотные — проявляли въ хозяйственныхъ вопросахъ узость, заботу о своей лишь колокольнѣ, полное неумѣнье возвыситься до пониманія задачъ городского хозяйства въ его цѣломъ. Порою проявлялось мелочное стремленіе къ копеечной экономіи, то, вдругъ, сказывалась непомѣрная щедрость за счетъ городского сундука въ пользу близкой или вліятельной группы населенія. Въ началѣ существованія одесской думы, избранной по закону Времен. Правительства, ею былъ рѣшенъ вопросъ о сдачѣ въ аренду городскихъ земель съ полнымъ нарушеніемъ интересовъ городской кассы, но, зато, съ необычайно внимательнымъ учетомъ пожеланій небольшой группы избирателей, которые, къ всеобщему конфузу, стали отъ себя передавать участки городской земли со значительной надбавкой въ арендной платѣ. Не менѣе скандальнымъ оказалось и думское рѣшеніе объ эксплоатаціи огородовъ на поляхъ орошенія, откуда безъосновательно изгнали опытныхъ болгаръ-огородниковъ, чтобы замѣнить ихъ новичками въ огородномъ дѣлѣ, финансово мало надежными, но... голосовавшими за 19№ (списокъ с.-р).
При обиліи въ составѣ думы гласныхъ, съ одной стороны, мало-интеллигентныхъ, а съ другой, мало знакомыхъ и съ мѣстными дѣлами, и съ мѣстными дѣятелями, не легко проходили всякаго рода выборы на должности, предусмотрѣнныя городовымъ положепіемъ для замѣщенія ихъ по избранію городской думой. Выборы эти происходили обычно по фракціоннымъ спискамъ и по предварительнымъ междуфракціоннымъ соглашеніямъ. Не всегда, однако, дисциплина соблюдалась, не всегда и удавалось достичь соглашенія. Баллотировочные ящики часто хранили тайну многихъ выборныхъ «сюрпризовъ». Зато, партійно-политическій элементъ вносился также и въ выборы на должности, совершенно чуждыя политикѣ. При замѣщеніи даже должностей чисто хозяйственнаго характера зачастую вспыхивала острая партійная борьба, объясняемая часто тѣмъ, что, если не «лидеры», то «массы» какой-либо вліятельной фракціи просто хотѣли пристроить «родного человѣчка». Громадныхъ трудовъ стоило гласнымъ-интеллигентамъ, привыкшимъ уважать независимость суда, ослабленіе партійныхъ страстей при выборахъ мировыхъ судей. Любопытно, что для проведенія кандидатуръ нѣкоторыхъ умѣренныхъ приходилось въ частныхъ совѣщаніяхъ гласныхъ излагать «эффектный» съ революціонной точки зрѣнія формуляръ даннаго кандидата въ мировые судьи. Одинъ изъ почетныхъ Одесскихъ мировыхъ судей былъ избранъ только потому, что за него, не соціалиста, голосовали гласные-сѣрячки, соблазненные изложеніемъ на частномъ совѣщаніи однимъ изъ гласныхъ к.-д. того факта, что будущаго городского судью преслѣдовали при старомъ режимѣ. Только благодаря тому, что въ 1907 г. данное лицо обвинялось въ томъ, что оно повѣсило въ 1905 г. красный флагъ надъ зданіемъ городской думы, — что, впрочемъ, не было даже подтверждено передъ судомъ судебной палаты съ участіемъ сословныхъ представителей, — въ 1917 г. это же лицо было избрано мировымъ судьей, вполнѣ, впрочемъ, заслуживая этого почетнаго избранія. Когда осенью 1917 г. новая Одесская городская дума приступила къ работѣ, ею былъ избранъ городскимъ головой старый партійный работникъ с.-р. В. Н. Сухомлинъ, человѣкъ не только чуждый городу и его интересамъ, но, по подготовкѣ, возрасту и состоянію здоровья, и не способный къ отправленію многосложныхъ обязанностей городского головы. Г. Сухомлинъ самъ скоро понялъ, что мѣсто городского головы — не по немъ, и подалъ въ отставку.