Если бы мы даже чувствовали себя в кабине свободно, то и тогда не сумели бы с абсолютной точностью управлять ракетой. Промедлив хоть бы одну десятую долю секунды, мы сойдем с курса. Нам помогают прекрасные автоматы. Они послушно выполнят волю команды — надо лишь им заранее приказать. За этими приборами следят электрические контролеры, подтверждая их исправность зеленым огнем ламп. Если прибор выйдет из строя, нарушится работа двигателя или другого устройства, загорится красная лампочка.
На панели штурвала смонтированы разноцветные кнопки. Нажимаю кнопку с буквой «Р», которая связана с механизмом рулей. Они через 5 секунд повернули точно на 5 градусов, и поток раскаленных газов, отклоненный сверхпрочными лопастями рулей, изменил направление нашего полета. Мы это замечаем по лучам Солнца. Только что они косо ложились на стенку кабины, а теперь падают на пол.
Каждое мгновение на учете. Стрелка секундомера бежит по кругу, приближаясь к цифре «41», отмеченной красной чертой. Это значит, что догорают последние килограммы горючего в нижнем двигателе. Сейчас он полностью опорожнится и полетит вниз.
Зеленый свет лампы автоконтролера говорит о том, что сбрасывающее устройство исправно. Такая же лампа горит рядом: электрическая искра готова воспламенить горючее во втором двигателе. Преодолевая тяжесть, нажимаю кнопку панели с надписью «Д-2», что означает второй двигатель, а бортмеханик сжимает штурвал, чтобы действовать самостоятельно, если неожиданно откажут приборы.
Кабина вздрагивает. Меня слегка подбрасывает вверх. Это отпал нижний двигатель.
Воспламенится ли топливо во втором двигателе? Кажется, что время остановилось. Если топливо вспыхнет хотя бы на четверть секунды позже, то это изменит режим полета. Через стены кабины доносится однообразное жужжанье двигателя. Все в порядке.
Радиосигналы передают в институт показания приборов. Даже пульс, который во время полета колеблется в широких пределах, регистрируется телеизмерителями на Земле. На передачу телеграмм у нас не хватило бы времени. Руководители института находятся в телевизионной студии, где стоят приемники. Поворачивая рукоятку телевизора, я тем самым даю знать, что буду принимать передачу с Земли. Вспыхивает экран, и на нем возникают знакомые лица. Динамик доносит голос директора:
— Метеор (так нас называют), вас приветствует Земля. Мы все время…
Не успеваю дослушать конец фразы: бортмеханик перебивает:
— Падает ускорение!