Князь Дмитрий бился, как рядовой воин, и поразил нáсмерть ханского племянника Тулун-бега. Ни на чьей стороне не было перевеса. Русские одолевали в одном месте, татары — в другом.
Но вот пешая рать вся полегла, «как сено, посеченная, как деревья, сломившись».
Татары стали напирать на главные силы русских — на полки московский, суздальский и владимирский. Они прорвались к большому черному знамени московского князя, которое возили за переодетым Михаилом Бряноком, подсекли древко знамени и убили самого Брянока. Но русские воеводы успели снова сомкнуть «большой» полк.
Дмитрий поставил свои войска так, что татары не могли охватить их ни с какой стороны. Им оставалось только прорвать русский строй и тогда уже напасть с тыла. Не добившись успеха в центре, они бросили запасную тяжелую конницу на левое крыло.
Оно стало подаваться назад, и над центром нависла угроза быть обойденным с фланга и тыла.
Все русское войско было бы тогда отрезано от Дона и прижато к Непрядве.
Татары знали, что левое крыло слабее, и направили туда свой главный удар.
Между тем засадный полк продолжал стоять в дубраве и не вступал в битву.
С бьющимися сердцами следили воины Владимира Андреевича и Боброка-Волынца, как рубились с врагом «за свою великую обиду» русские удальцы.
Затаив дыхание дожидались своего часа спрятанные в засаде люди. Некоторые из них, чтобы лучше видеть, взобрались на деревья.