Аббат усмехнулся: — Я надеюсь, что останешься удовлетворенным.
— Конечно. Ты мне спас жизнь, гражданин. Если бы не отложил осмотр моей утробы до возвращения из Фонтенбло, то отцу Зефирину не пришло бы в голову дать мне свою чудесную микстуру.
— Рад, что спас жизнь человеку, который играет не последнюю роль в наше удивительное время.
— Понимаю, что в определенном смысле должен быть тебе благодарен. Я не могу тебя спасти от большого ножа. Но охотно исполню твое желание, а может и несколько желаний, если это будет в рамках моих возможностей. Мог бы провести здесь ночь. Последняя ночь, как говорят, очень неприятная штука, особенно в одиночестве.
— Вы очень добры, и я принимаю ваше предложение. И вот какой будет моя первая просьба — вздрагиваю, когда мне говорят «ты».
— Понимаю. Хотите, чтобы я от вас несколько отдалился, и тоже не «тыкал». Трибунал принес вам много неприятностей, а утром отрубят голову. Вам не успеть приспособиться к новым порядкам. Я вот подумал, у вас же есть любовница. Если хотите, ее к вам можно привести.
— Благодарю. Но уже поздно, а Корали не любит, когда ее ночью подымают с постели. Если вы пожертвовали ради меня сном, то лучше сыграем партию в шахматы.
— Охотно.
Он ушел и вскоре вернулся с шахматной доской. Аббат сел на кровать, а его партнер на ведро с нечистотами. Столик поставили между собой. Когда фигуры были расставлены, секретарь спросил:
— А как быть с выигрышем?