Это случилось. Теперь я свободен. Катакано не сможет меня больше терзать. Я получу от нее свои 200 тысяч франков. Я победил. Сегодня ночью был так бдителен, как никогда в жизни.
Я слышал, как постепенно засыпает город. Несмотря на осенний холод, открыл дверь, чтобы лучше слышать тихие отзвуки Парижа, шепчущие о жизни. Той жизни, в водоворот которой я намерен окунуться с моими 200 тысячами франков.
Свет бульваров отражался от покрытого тучами неба. Цветистая подсветка то становилась ярче, то угасала, согласуясь с ритмом больших неоновых надписей, повествовавших о развлечениях, театрах и путешествиях.
Терпеливо жду.
Около полуночи зеленоватое свечение становится все ярче. Напряженно всматриваюсь в табличку с написанным именем «Анна Федоровна Васильская». Дышу спокойно, будто сплю.
Кажется, бронзовая табличка начинает медленно расплываться в зеленоватом свете. Становиться тоньше, начинает колыхаться, теряет форму. Красное облако в зеленом ореоле. В мраморной стене зияет черный проем.
Оттуда начинает просачиваться тьма, будто теплое дыхание в морозном зимнем воздухе. Клубится, сгущается, приобретает форму.
И вот кто-то стоит рядом с моей кроватью. Вижу глаза Васильской, ее грубый нос, полные губы. Медленно обнажаются острые белые зубы. Все ее черты я хорошо знаю по портрету. Склоняется ко мне и целует.
Обхватываю ее шею руками и вбиваю ногти в мягкое женское тело. Это действительно тело, чувствую:
Она кричит, беспорядочно колотит руками, царапает мою грудь. Но я держу крепко и не отпускаю.