— Доктор, разрешите перед уходом зайти к вам. Я должна получить бумажку, без которой могут не взять меня.
— Хорошо, я вас приму в одиннадцать.
Наташа, проводив его, наскоро оделась и стыдливо вышла в коридор узнать время. В одиннадцать, набросив на себя халат, она задумчиво шла по коридору, часто оглядываясь. За шесть долгих больничных месяцев примелькались лица больных и опротивели. Подойдя к двери, привалилась к стенке, долго смотрела в высокую дверь, прислушивалась к долетавшему оттуда разговору. В голове мелькали неясные думы о Петрушковых и вставал грузный образ будущего хозяина с пушистыми бакенбардами. На сердце стало тяжело и неспокойно. Она, как бы избегая призраков, отвернулась к стене, погружаясь в нахлынувшее раздумье.
— Вы ко мне, — взяв ее за руку, тихо сказал доктор и направился с ней в кабинет.
Наташа, стыдливо оглядываясь, прикрывала новый наряд в халате.
— Я пришла поблагодарить вас.
— За что? — растерявшись, заговорил доктор, крепко сжав ее руки. — Присаживайтесь. Я только закрою дверь, да и раздевайтесь.
Наташа, не противясь, сбросила халат и предстала бледная, как перед казнью.
— Я хотел, чтобы вы у меня в больнице остались, — заговорил доктор, подходя к ней.
— Нельзя, я дала слово, я уже не могу. Я пришла благодарить вас, — повторила Наташа.