— Нет, я этого не позволю. Такие подарки делаются от чистого сердца. Он за этот кусок бумаги не собирался меня купить.
— Ха–ха–ха. Вы, кажется, влюблены? Посмотрите на него, Наночка; он, действительно, похож на влюбленного. Бедный юноша!
— Не смейте! Я не позволю вам смеяться над человеком!
Она обиженно посмотрела на него и вышла из залы. Инженер тоже поднялся и пошел к выходу. Посредине зала он остановился и долго смотрел на свой портрет, по которому цыган залихватски отплясывал чечетку. В висках стучало и на сердце зажглась слепая обида и жгучая ревность. Как обезумевший, промчался он через весь зал и выбежал из притона, Гежелевич — это он подарил кулон — тем временем, вспоминая о своем подарке, молча ходил по комнате.
— А, господин Гежелевич! — заговорил Петрушков, увидя гостя.
— Мое вам почтение, Еремей Власыч! Как ваше драгоценное?
— Вашими молитвами, господин Гежелевич!
— Спасибо.
— Что же вы один гулять изволите? Небось, ее ждете? — Петрушков щелкнул пальцем, подмигнул и показал на комнату Наны. — Мила она у меня, от гостей отбою не вижу.
— Н-да, недурна собой, только зарвалась, крупного покупателя признавать не стала, — заметил Гежелевич.