— Бросьте! — отвечает Микула, — это не изба. Вот у нас изба: в одном углу — покойник, в другом углу — свадьба, в третьем — веселье, песни поют, пляшут, в четвертом — горе большое, плачут! И все это в одной избе! Вот это изба!
Ахнули хозяева.
— Что ты, что ты! Быть не может! На что хочешь спорить будем, что таких изб нет!
— Давайте, заложимся, — говорит Минула, — на сто рублей. Идет?
— Идет, — отвечают хозяева, — а только кто ж нас рассудит?
— А вот, — махнул рукою Микула, — тут рядом в избе земляк мой ночует: спросите у него, правду-ль я говорю!
Заложились и пошли к земляку, спрашивают его. Микулин товарищ и говорит:
— Нет, не видывал, признаться сказать, чтоб в одном углу покойник был, в другом — свадьба, в третьем — веселье, а в четвертом — горе. А вот видел, как лес везли на избу: так макушка мимо деревни около Рождества прошла, а комель еще только в Великом посту показался!
Развели хозяева руками, заплатили Микуле сто рублей.
На утро Микула с товарищем отправились дальше. Долго они ходили по белу свету, лгали да собирали деньги, пока не нарвались на умных людей, которые навсегда отбили у них охоту лгать.