— Готов, готов, бабушка! Садись вот сюда на скамейку, да сиди смирно, — я тебе его сейчас вставлю.
Посадил кузнец Бабу-Ягу на скамейку, вынул щипцами из огня раскаленный гвоздь и всадил его Бабе-Яге в здоровый глаз! Охнула Яга! Скок со скамейки, — да и села на порог!
— А проклятый! — прохрипела она, — не уйдешь все-таки от меня!
«Дело плохо, — думает кузнец, — и вправду не выйдешь теперь из избы! Что тут делать?»
Думал, думал кузнец, всю ночь до самого утра думал. На утро глядит, — овцы из избы одна за другой уходят, а сама Баба-Яга ощупывает их, что, дескать, овца ли вышла, не кузнец ли.
— «Эге»! — смекнул кузнец, вывернул овчинный полушубок, одел да на четвереньках и пошел из избы за овцами. Пощупала старуха, чувствует — шерсть. «Ну, — думает, — овца!» Так и вышел кузнец из избы.
— Ну, теперь прощай, бабушка! — крикнул он Яге и пошел себе.
— Стой! — кричит ему Баба-Яга вслед, — не уйдешь далеко, тут же будешь!
Кузнец только усмехнулся.
Идет он, — глядь, — лежит на земле топор с золотым топорищем. «Вот так славная вещь! — думает кузнец, — надо взять!»